После вторжения в Украину казалось, что Россия растеряет влияние в Центральной Азии. В реальности связи только укрепились. Что помогает РФ конкурировать с Китаем? Большое исследование Темура Умарова (Берлинский центр Карнеги) — Meduza

Два года войны в Украине, санкций и изоляции пошатнули международное положение России. Одним из регионов, где Москва окончательно растеряет позиции, казалось, станет Центральная Азия — а статус доминирующей внешней силы себе присвоит Пекин. Но в реальности ситуация сложилась иначе. В первую очередь потому, что пяти странам, зажатым в глубине континента без выхода к морю — Казахстану, Кыргызстану, Таджикистану, Туркменистану и Узбекистану, — невыгодно, чтобы один влиятельный сосед просто вытеснил другого. Поэтому все они стремятся диверсифицировать связи с внешним миром. Для них важны и Россия, и Китай — причем часто именно как тандем крупных держав, выстроивших прагматичное взаимодействие друг с другом. О том, как Москва и Пекин сотрудничают со странами региона в сферах экономики и безопасности, почему их собственные отношения едва ли можно назвать соперничеством и почему важно не лишать субъектности сами центральноазиатские государства, в большом исследовании рассуждает научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Темур Умаров. С разрешения Берлинского центра Карнеги мы публикуем этот материал полностью.

До полномасштабного вторжения России в Украину позиции Москвы в Центральной Азии считались крайне прочными. Менее чем за два месяца до 24 февраля 2022 года российская армия под флагами Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) помогла президенту Казахстана Касым-Жомарту Токаеву удержаться у власти. И этим доказала, что именно РФ, а не Китай, является внешним гарантом безопасности в регионе.

Два года войны в Украине, санкций и изоляции пошатнули положение России. Может показаться, что Москва окончательно растеряла позиции в Центральной Азии, а доминирующей внешней силой там стал Пекин. Убедительности таким представлениям добавляют заявления китайских руководителей о поддержке территориальной целостности стран Центральной Азии, многочисленные визиты на высшем уровне, рекордные показатели китайской торговли и инвестиций в регион, а также помпезно проведенный в мае 2023 года первый саммит «Китай — Центральная Азия», за которым в марте 2024-го последовало и формирование секретариата этого механизма.

Однако в реальности ситуация иная. В первую очередь потому, что пяти странам, зажатым в глубине Евразийского континента без выхода к морю, — Казахстану, Кыргызстану, Таджикистану, Туркменистану и Узбекистану — невыгодно, чтобы один влиятельный сосед просто вытеснил другого. Поэтому все они стремятся диверсифицировать связи с внешним миром. Для них важны и Россия, и Китай, — причем часто именно как тандем крупных держав, выстроивших прагматичное взаимодействие друг с другом. И ситуацию не изменило даже то, что одна из этих стран сейчас находится в прямой конфронтации с Западом, а другая к подобному конфликту активно готовится.

Положение дел в Центральной Азии нередко объясняется теорией «разделения труда» между Россией и Китаем: первая обеспечивает региональную безопасность, второй является главным драйвером экономического развития. Доля правды в такой концепции есть. Однако это сильное упрощение реального положения дел, потому что теория основана на четырех ложных посылках.

  • Первая: с приходом в регион Китая Россия перестала быть влиятельным экономическим партнером для стран Центральной Азии.
  • Вторая: интересы Китая сосредоточены в экономике, а Россия — безальтернативный гарант безопасности для Центральной Азии.
  • Третья: Москва и Пекин конкурируют в Центральной Азии друг с другом. Сотрудничество им не интересно, а потому они в лучшем случае придерживаются статус-кво и не залезают в «зоны ответственности» друг друга.
  • Четвертая: страны Центральной Азии слишком малы, чтобы повлиять на отношения России и Китая в регионе. Регион лишь адаптируется к условиям, которые для него создают большие влиятельные соседи.

Рассмотрим каждый из этих тезисов по отдельности.

Экономика

В последние десятилетия роль Китая в экономическом развитии Центральной Азии становилась все более заметной. И на этом фоне российское экономическое присутствие в регионе, как может показаться, постепенно блекло. Первые теории о том, что Китай заменит Россию в экономиках Центральной Азии, стали появляться еще в 1990-е годы. Причины возникновения этой точки зрения понятны. Китай в 1990–2000-х годах демонстрировал миру результаты экономического чуда, в то время как Россия пыталась стабилизировать свою экономику после развала Советского Союза.

Усиление роли Китая в Центральной Азии привлекало всеобщее внимание еще и потому, что Пекин впервые за многие столетия стал глобальным геополитическим игроком. Россия же давно прямо и косвенно присутствовала в Центральной Азии, а в начале 1990-х впервые с XIX века оказалась для региона внешним игроком, причем существенно ослабленным по сравнению с Западом и Китаем. Такая ситуация давала повод думать, что относительное ослабление позиций Москвы в регионе и рост роли Пекина — это устойчивый тренд, в результате которого КНР в скором времени полностью вытеснит РФ.

Статистика придает убедительности предположениям, что Россия больше не важна Центральной Азии с экономической точки зрения. С 2008 года Китай регулярно обгоняет Россию по суммарному товарообороту со странами Центральной Азии. Примерно в то же время Пекин сменил Москву в качестве главного инвестора в регион, а после запуска инициативы «Пояс и путь» в 2013 году начало расти и число предприятий с китайским капиталом.

Товарооборот Китая с пятью странами региона бьет рекорд за рекордом (Рис. 1). В 2022 году показатели впервые превысили 70 миллиардов долларов, в то время как торговля с Россией, согласно официальной статистике, составила 42 миллиарда (на 40% меньше). За 2023 год оборот с Китаем почти достиг 90 миллиардов долларов (с Россией он  вполовину меньше).

Такая же картина наблюдается и в инвестиционных отношениях Центральной Азии с Россией и Китаем (Рис. 2). По итогам 2022 года объем накопленных инвестиций из КНР в страны региона составил 15 миллиардов долларов, в то время как из России — (4,63 миллиарда).

Слон в экономике

До начала вторжения в Украину казалось, что экономическое присутствие России в Центральной Азии идет на убыль, а потому состояние экономики РФ должно было все меньше влиять на хозяйственную экосистему региона. Но уже в первые месяцы войны страны Центральной Азии столкнулись с серьезными проблемами: инфляция рекордно подскочила, национальные валюты подешевели вслед за рублем, импортные товары подорожали и так далее. Все это произошло из-за многочисленных нитей зависимости этих государств от России.

  • Во-первых, страны Центральной Азии не полностью обеспечивают себя базовыми продовольственными и непродовольственными товарами: отечественные производители частично покрывают потребительский спрос, а недостаток компенсируется импортом из России. Зависимость от поставок, например, российского сахара и зерновых очевидна: когда Россия временно запретила их экспорт, в магазинах Казахстана и Кыргызстана наблюдался дефицит.
  • Во-вторых, в наследие от СССР странам Центральной Азии досталась завязанная на Россию транспортная инфраструктура. На этом стоит акцентировать внимание, учитывая, что Запад — важный экономический партнер для пяти стран региона (на западные страны суммарно приходится больше трети торговли, столько же инвестиций и больше всего гуманитарной помощи).

По этой причине половина грузопотока в страны Центральной Азии и из них проходит через территорию России (а для тех стран, у которых нет общей границы с Россией, сначала через Казахстан). Конечно, существуют и другие пути. Например, Срединный коридор из Китая в Европу через Каспийское море и Закавказье. Или железная дорога в Китай, откуда товары доставляются судами через Южно-Китайское море и далее — Суэцкий канал в порты Европы и Америки. В теории доступ на мировые рынки есть и через Афганистан с Пакистаном, а также через Иран, но в нынешних условиях это слишком рискованный вариант. В общем, для Центральной Азии — региона без непосредственного доступа к Мировому океану — торговать в обход России выходит слишком дорого и долго.

Кроме того, зависимость от России очевидна, когда мы говорим о главных экспортных товарах, поставляемых из Центральной Азии в Европу, — нефти и уране. Чуть менее 80% экспортных поставок казахстанской нефти идет через проложенный по российской территории Каспийский магистральный нефтепровод (КТК), крупнейшая доля в котором принадлежит России (31%). Такая зависимость регулярно вызывает те или иные трудности.

  • В-третьих, две страны Центральной Азии (Казахстан и Кыргызстан) входят в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), а Узбекистан состоит там в качестве наблюдателя. Назвать ЕАЭС успешным интеграционным объединением можно лишь с натяжкой: объем товарооборота стран внутри союза меньше объема торговли с внешним миром, внутри ЕАЭС периодически вводятся односторонние ограничения, а Россия не всегда советуется по важным решениям с остальными участниками союза. Но, даже учитывая все проблемы, ЕАЭС полезен для стран Центральной Азии, поскольку сдерживает напор китайской торговой и экономической экспансии на местных рынках, а заодно упрощает доступ на рынки друг друга и России.
  • В-четвертых, Россия — все еще главное направление для рабочих мигрантов из стран Центральной Азии. Несмотря на стареющее население и снижающиеся темпы рождаемости, в Китае крайне мало иммигрантов — 0,1% от населения (для сравнения: в России — 8%, согласно статистике ООН). Ежегодно сотни тысяч граждан Центральной Азии отправляются на заработки в Россию — и это даже несмотря на все более сложные условия военного времени. Домой они затем переводят миллиарды долларов. Заменить Россию в привлечении миграционных потоков Китай не может и не собирается по ряду причин — в первую очередь опасаясь социальной дестабилизации.

После теракта в «Крокусе» политики и пропагандисты требуют ужесточить миграционную политику. Это правда могло предотвратить нападение? Разбираемся с исследователем миграции Салаватом Абылкаликовым

После теракта в «Крокусе» политики и пропагандисты требуют ужесточить миграционную политику. Это правда могло предотвратить нападение? Разбираемся с исследователем миграции Салаватом Абылкаликовым

Неопознанная активность

Есть и другие мифологизированные аспекты российско-китайского присутствия в экономиках стран Центральной Азии, которые не бьются с реальностью. Считается, что КНР завалил регион денежными кредитами и некоторые страны якобы не могут выбраться из китайской «долговой ямы». Но если рассматривать регион целиком, то окажется, что Москва и Пекин почти в одинаковом масштабе предоставляют странам Центральной Азии долговые инструменты.

Суммарные долги пяти стран региона перед КНР и РФ примерно равны: по данным на первую половину 2023 года, Центральная Азия Китаю 15,7 миллиарда долларов (7,6% от суммарного внешнего долга), а России — 14,3 миллиарда (7%). Кредитная политика России и Китая направлена на разные страны. Москва кредитует Казахстан и Узбекистан, практически не выдавая кредиты Кыргызстану и Таджикистану. Китай — основной кредитор в двух последних странах (доля Пекина во внешнем долге Кыргызстана и Таджикистана приближается к 40%).

Такая же ситуация с доступом китайских и российских инвесторов на рынки стран Центральной Азии. Всего в регионе, по данным на 2023 год, около 70 тысяч предприятий с иностранным капиталом, из которых 36% — российские (около 25 тысяч) и лишь 8% — китайские (5,5 тысячи). Казалось бы, в условиях международной изоляции и санкционной войны Россия должна была сфокусироваться на своем рынке. Однако произошел обратный эффект: российские предприятия пересмотрели внешнеторговые приоритеты и «открыли» для себя Центральную Азию либо существенно расширили деятельность там.

К примеру, новых договоренностей достиг «Газпром», работавший в регионе с момента распада СССР. До войны корпорация импортировала оттуда газ по трубопроводной системе советских времен «Средняя Азия — Центр». Теперь же «Газпром» договорился, наоборот, о поставках в Узбекистан (через казахстанскую территорию) того газа, который ранее шел в ЕС. Одновременно на рынки региона устремились негосударственные российские компании — маркетплейсы, сети супермаркетов и ресторанов, IT-компании, банки и т. д.

В одной лодке

С точки зрения отношений со странами Центральной Азии у Москвы и Пекина есть одно принципиальное отличие: китайская экономика намного меньше взаимосвязана с центральноазиатскими, чем российская. Россия зависит от Центральной Азии почти по всем направлениям, по которым та зависит от России. Показательнее всего ситуация с миграцией: она нужна как самим обществам и властям центральноазиатских стран, так и демографически стареющей России.

Увидеть взаимосвязанность легко: экономические кризисы в России моментально сказываются на стабильности в Центральной Азии. В 2022 году на фоне санкций против России инфляция подскочила на 19,8% в Казахстане, на 16,7% в Кыргызстане, на 13,8% в Узбекистане, на 11,2% в Туркменистане и на 6% в Таджикистане. Взаимосвязь экономик очевидна, если посмотреть на корреляции курсов национальных валют стран региона и курса рубля.

Также важно не забывать международный и исторический контексты. Резкий скачок китайского присутствия в регионе — это вовсе не уникальное явление. Число стран, для которых Китай стал основным торговым партнером, перевалило за 100, а объем китайских инвестиций в зарубежные страны с 2005 года превысил два триллиона долларов. В то же время российское влияние на экономики Центральной Азии обусловлено во многом историческими причинами и географией, а также сложившимися еще в советское время производственными цепочками.

Поэтому, сравнивая положение России и Китая в регионе, необходимо помнить, что мы сравниваем разные форматы влияния. Страну, исторически и структурно интегрированную в регион, со страной, которая только входит в него после долгого периода отсутствия, если отсчитывать от XIX века, когда Российская империя присоединила Центральную Азию, а империя Цин в Китае окончательно пришла в упадок и сама стала объектом экспансии колониальных держав — включая и царскую Россию.

Безопасность

Точно так же, как недооценивается роль России в экономической стабильности стран Центральной Азии, недооценивается и роль Китая в обеспечении региональной безопасности. Распространена точка зрения, согласно которой Пекин, сосредоточившись на экономическом сотрудничестве, отдал на аутсорс России вопросы сохранения стабильности в Центральной Азии.

Конечно, еще три десятка лет назад нынешние силовые и военные ведомства в странах Центральной Азии и России представляли собой единые институты в рамках Советского Союза. Это дает Москве понимание не только того, как устроены процессы принятия решений этими институтами, но и того, в каком направлении они развиваются. К тому же даже сегодня в силовых и военных органах центральноазиатских государств на руководящих постах еще остаются люди, выросшие в СССР или воспитанные на советской культуре, у которых с российскими силовиками и обычными гражданами сохранились тесные связи.

Россия — единственная страна, обладающая легальным основанием (при позволении властей центральноазиатских государств) вмешиваться во внутренние процессы в регионе. Такое может произойти по линии ОДКБ — курируемого Москвой военно-политического блока, среди членов которого — Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан (Узбекистан приостановил свое участие в 2012 году). Пример такого вмешательства мир наблюдал в январе 2022 года, в разгар массовых волнений в Казахстане. При этом даже не входящие в ОДКБ Узбекистан и Туркменистан в случае необходимости могут обратиться к России за военной или политической помощью на основе двусторонних договоров.

Помимо легальной основы для влияния, Россия обладает реальными силами в регионе. В Таджикистане действует крупнейший сухопутный зарубежный военный объект РФ — 201-я военная база с контингентом в шесть—семь тысяч солдат. Также в Таджикистане (вблизи Нурека) расположена единственная зарубежная российская система контроля за космическим пространством.

В Кыргызстане во время визита президента Владимира Путина в 2023 году праздновали 20-летие российской 999-й авиационной базы (Кант). Авиабаза управляет другими российскими военными объектами в стране: 338-м узлом дальней связи ВМФ РФ в Чалдоваре (обеспечивает связь Главного штаба ВМФ с судами в Тихом и Индийском океанах); 954-й испытательной базой противолодочного вооружения ВМФ РФ (Каракол); двумя сейсмическими станциями, которые наблюдают за испытаниями и применением ядерного оружия во всем мире.

А в Казахстане действует радиотехнический узел, который наблюдает за движением баллистических ракет и космических объектов над территорией Азии. Помимо этого, Россия арендует в Казахстане космодром Байконур, а также более 8,6 миллиона гектаров в качестве полигонов, на территории которых постоянно присутствуют до тысячи российских военных.

Теневой гарант

Нет сомнений, что с точки зрения вопросов безопасности Россия — главный партнер для стран Центральной Азии. Однако это не значит, что сами страны региона не хотят диверсифицировать набор своих партнеров. Как не значит и то, что Китай просто полагается в этих вопросах на Россию.

Вопросы безопасности — фундаментально важное направление китайской внешней политики в Центральной Азии. На самом деле в 1990-х именно с них начинались отношения между КНР и странами региона, которые только-только обрели независимость. Само появление на границе с китайским Синьцзян-Уйгурским автономным районом (СУАР) пяти независимых государств, общества которых исторически, культурно, лингвистически и религиозно близки к уйгурам, стало новым фактором риска для стабильности политического режима КНР.

Как раз на конец XX — начало XXI века пришелся подъем движения за независимость Синьцзяна (или Восточного Туркестана). Пекину было важно подружиться с политическими режимами в Центральной Азии, чтобы перекрыть потенциальные каналы поддержки сепаратистских движений. В регионе, по разным данным, проживают до миллиона этнических уйгуров.

В 1994 году тогдашний премьер Госсовета КНР Ли Пэн совершил турне по всем странам Центральной Азии (кроме Таджикистана, где шла гражданская война) и везде говорил о важности борьбы против терроризма, экстремизма, сепаратизма. Позже это трансформировалось в устоявшийся термин «три силы зла» (三股势力), которые стали упоминаться практически в каждом совместном документе, откуда перекочевали в международные договоры по линии Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Такая тактика оказалась успешной: молодые политические режимы центральноазиатских государств с авторитарными замашками с пониманием отнеслись к обеспокоенности Пекина. Известно даже, что первый президент Узбекистана Ислам Каримов лично передавал председателю КНР Цзян Цзэминю разведывательную информацию об уйгурских активистах.

США первыми в мире обвинили Китай в геноциде уйгуров. За миллион человек в концлагерях, пытки и принудительную стерилизацию

США первыми в мире обвинили Китай в геноциде уйгуров. За миллион человек в концлагерях, пытки и принудительную стерилизацию

Не без любимчиков

Центральная Азия важна для Китая еще по одной причине — как буферная зона между своей территорией и Афганистаном. Свою непротяженную границу с руководимой талибами страной КНР контролирует, однако Пекин беспокоил и беспокоит фактор Таджикистана — единственной страны региона, которая одновременно граничит и с Китаем, и с Афганистаном. Армия Таджикистана считается самой слабой в Центральной Азии, что вызывает дополнительную тревогу, учитывая протяженную (1,3 тысячи километров) гористую и трудно контролируемую границу с Афганистаном.

Таджикистан всегда отличался от остальных государств Центральной Азии — это не только единственное не тюркоязычное государство «пятерки», но и весьма нестабильное. Период независимости в стране начался с гражданской войны (1992–1997 годы). Хотя нынешний политический режим Эмомали Рахмона выглядит устойчивым, в стране наблюдаются опасные тенденции, причем как во внутренней, так и во внешней политике.

Так, в Таджикистане сравнительно высоки риски терроризма и местного радикализма. Печальное подтверждение этому — теракт 22 марта в Подмосковье, когда выходцы из Таджикистана, присягнувшие на верность террористической группировке ИГИЛ-Хорасан, расстреляли посетителей концертного комплекса «Крокус Сити Холл» и подожгли здание.

В силу этих причин Таджикистан стал основным объектом экспорта китайских услуг по обеспечению безопасности. Уровень присутствия силовых структур КНР там беспрецедентен не только по региональным, но и по мировым меркам. В Таджикистане (точнее, в Ваханском коридоре на границе с Афганистаном) расположены две базы Народной вооруженной милиции КНР (武警部队) — единственные в мире за пределами территории Китая.

Впрочем, сотрудничество по линии Народной вооруженной милиции активно развивается и с другими странами региона. Китайские силовики постоянно контактируют со своими коллегами и проводят двусторонние учения под говорящим названием «Сотрудничество» (合作). В 2019 году, например, Народная вооруженная милиция КНР провела отдельные учения с соответствующими силовыми ведомствами каждой из пяти центральноазиатских стран.

Учений — тьма

В общем, в области региональной безопасности Пекин сотрудничает со всеми странами Центральной Азии. Например, вооруженные силы Кыргызстана были первыми, с кем Народная освободительная армия Китая (НОАК, 中国人民解放军) провела двусторонние учения (это было в октябре 2002 года).

В сумме с 2002 года КНР провела с государствами региона 12 двусторонних учений (для сравнения: Россия — 21). В многостороннем формате (по линии ШОС) всего было 22 таких мероприятия с участием Китая и хотя бы одной страны Центральной Азии. При этом КНР использует ШОС для проведения и собственных многосторонних учений со странами региона без участия России (например, так было в 2011 году в китайском Кашгаре и в 2013-м — в казахстанском Шымкенте). В то же время Россия по линии ОДКБ провела с Центральной Азией более 50 учений.

РФ опережает Китай и по другому показателю: за последние 30 лет Москва отправила в Центральную Азию в шесть раз больше вооружений, чем Пекин. Объяснение лежит на поверхности: армии стран Центральной Азии унаследовали оружие от Советского Союза и его надо как-то поддерживать в рабочем состоянии. Тем не менее некоторые страны постепенно диверсифицируют поставщиков. К примеру, Узбекистан с 2014 года стал закупать больше (в денежном выражении) оружия в КНР, чем в России. А Туркменистан отошел от российско-китайской дуополии, наладив поставки из Турции.

Помимо прямого сотрудничества по линии военных и силовиков, вопросы безопасности регулярно обсуждаются гражданскими ведомствами КНР и стран Центральной Азии. В среднем ежегодно Китай проводит в таком формате около десяти двусторонних встреч по вопросам безопасности.

Своя роль есть и у негосударственных игроков: в регионе действуют китайские частные охранные компании. Особенно заметны они в Кыргызстане, где активизировались после теракта 2016 года в посольстве КНР.

Дальше — больше

Присутствие КНР в сфере безопасности стран Центральной Азии будет только расти. И тому есть несколько причин.

  • Во-первых, это соответствует интересам самого Китая. При председателе Си Цзиньпине стабильность политического режима стала первостепенной задачей Пекина. Ради этого КНР готова практически открыто дискриминировать этнические и религиозные меньшинства в Синьцзяне и не опасается при этом ухудшения своего имиджа.
  • Во-вторых, сама Центральная Азия хотела бы ограничить доминирование России, сместив баланс в сторону других партнеров. Страны региона тяготятся огромной зависимостью от РФ. Однако пока ее уровень остается высоким, и потому региону приходится диверсифицировать свои связи максимально аккуратно.
  • В-третьих, за два года войны в Украине российские вооруженные силы дискредитировали себя. Как минимум Россия утратила имидж второй сильнейшей армии мира после США. Переброска российских солдат и техники с центральноазиатских военных баз в Украину, а также массовая (иногда принудительная) отправка мигрантов и заключенных на фронт — все это поставило под вопрос безоговорочность российских гарантий безопасности в странах Центральной Азии.

Россия пытается отправить на войну с Украиной как можно больше мигрантов из Центральной Азии — в обмен на гражданство или «в довесок» к нему Что об этом думают мигранты? Репортаж The Beet

Россия пытается отправить на войну с Украиной как можно больше мигрантов из Центральной Азии — в обмен на гражданство или «в довесок» к нему Что об этом думают мигранты? Репортаж The Beet

Соперничество / сотрудничество

Третья иллюзия, на которой строится представление о российско-китайском разделении труда в Центральной Азии, — это якобы тлеющая конкуренция между двумя державами. Согласно этой теории, конкуренция не будет перерастать в конфликт до тех пор, пока существует разделение труда.

С начала полномасштабной войны в Украине разговоров о том, что Китай вытесняет Россию из Центральной Азии, стало значительно больше. В этом ключе подавался первый после пандемии визит, который председатель КНР Си Цзиньпин совершил в Казахстан в сентябре 2022-го. В подтверждение приводили цитату китайского лидера о том, что его страна «твердо поддерживает Казахстан в деле защиты национальной независимости, суверенитета и территориальной целостности». Другое доказательство — первый саммит «Китай плюс Центральная Азия», прошедший в мае 2023 года в Сиане.

Однако, как мы уже разобрались, четкого разделения труда между Россией и Китаем в Центральной Азии нет. Россия все еще влиятельна в экономике, а Китай целенаправленно расширяет присутствие в сфере безопасности. Признаков конфликта между Москвой и Пекином тоже не видно. Наоборот, с каждым годом страны все больше сотрудничают друг с другом.

В первую очередь Россия и Китай сходятся в своих политических интересах в Центральной Азии. Владимир Путин называет «работу в третьих странах» важным направлением взаимодействия с Китаем и признает, что у Пекина есть право расширять свой зонтик безопасности.

Уже второй год подряд в заявлениях по итогам двусторонних российско-китайских переговоров на высшем уровне отдельно подчеркивается сотрудничество Москвы и Пекина в Центральной Азии.

В 2022 году после встречи Си и Путина в Пекине эта формулировка звучала так:

Россия и Китай выступают против действий внешних сил по подрыву безопасности и стабильности в общих сопредельных регионах, намерены противостоять вмешательству внешних сил под каким бы то ни было предлогом во внутренние дела суверенных стран, выступают против «цветных революций» и будут наращивать взаимодействие в вышеупомянутых областях.

А в 2023-м в заявлении по итогам государственного визита Си Цзиньпина в Москву лидеры провозгласили:

Стороны готовы укреплять взаимную координацию по поддержке стран Центральной Азии в обеспечении их суверенитета и национального развития, не приемлют попытки импорта «цветных революций» и внешнего вмешательства в дела региона.

Приоритет для обеих держав — поддерживать стабильность авторитарных режимов в Центральной Азии и не позволять им слишком сближаться со странами Запада (прежде всего с США). Все проблемные вопросы стороны решают по мере возникновения. Даже увеличение китайской активности в сфере безопасности, похоже, не особо тревожит Москву, потому что ее интересы совпадают с китайскими. Скорее всего, Москва рассматривает происходящее не как вызов, а как возможность разделить с Пекином бремя ответственности.

От слов к делу

На практике сотрудничество тоже видно. В сфере безопасности взаимодействие между Россией, Китаем и странами Центральной Азии в основном проходит по линии ШОС. Однако и вне этой организации существуют трехсторонние форматы сотрудничества — к примеру, китайские военные делегации посещают российские военные объекты в регионе.

В экономической сфере за последние два года самый очевидный пример косвенного взаимодействия Китая с Россией в центральноазиатском регионе — это бурный рост торговли «пятерки» с обеими соседними державами. Основная причина — война в Украине и антироссийские санкции. КНР официально не присоединилась к ограничительным мерам, но при этом их соблюдает.

Одновременно с этим Китай остается (со всеми мерами предосторожности) на российском рынке: увеличивает торговлю несанкционными товарами и поставляет подпадающую под рестрикции продукцию через третьи страны (в основном через государства ЕАЭС).

Масштабы экспорта Китая в Россию через Центральную Азию можно отследить, зеркально сравнив торговую статистику стран. Другое доказательство — растущие контейнерные перевозки из Китая транзитом через Казахстан. Также журналисты-расследователи в нескольких материалах доказали, что через Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан в Россию попадают китайские товары двойного назначения. США уже вводили вторичные санкции против некоторых из замеченных в этом компаний.

Сотрудничество в сфере логистики иногда происходит и в обратную сторону — из Центральной Азии в Китай через Россию. Показательный кейс произошел в октябре 2021 года, когда во время энергокризиса в КНР провинция Чжэцзян впервые импортировала уголь из Казахстана. Было бы логичным доставить уголь по прямой железной дороге из Казахстана в КНР. Но маршрут «Каспийское море — Россия — Черное море — Суэцкий канал — Южно-Китайское море» оказался выгоднее.

Под влиянием санкций меняется и валютная конструкция торговли России со странами Центральной Азии. По данным аналитиков Европейского банка реконструкции и развития, в 2022 году Россия и Таджикистан в двусторонней торговле стали больше пользоваться китайским юанем.

Взаимодействуют в Центральной Азии и госкорпорации Китая и России. К примеру, совместное предприятие Казатомпрома и China General Nuclear Power Group (CGN, 中广核) производит топливные сборки для китайских реакторов из обогащенного урана, произведенного российско-казахстанским «Центром по обогащению урана.

Есть признаки сотрудничества и в традиционных сферах энергетики. Россия в этом году на 40% увеличила поставки нефти в Китай через Казахстан. Кроме того, Пекин косвенно получает выгоду от недавно подписанного Россией, Казахстаном и Узбекистаном соглашения о поставках газа, так как они гарантируют бесперебойную прокачку топлива из Центральной Азии в КНР.

Тем, что санкции не обрушили российскую экономику, давно никого не удивить. Но в этом году дела идут особенно хорошо — доходы бюджета подскочили уже на 50% Все благодаря дорогой нефти — но не только ей

Тем, что санкции не обрушили российскую экономику, давно никого не удивить. Но в этом году дела идут особенно хорошо — доходы бюджета подскочили уже на 50% Все благодаря дорогой нефти — но не только ей

Броуновское сотрудничество

Хотя Китай и Россия сотрудничают в Центральной Азии все глубже, институционализации этих процессов не происходит. Не стоит ждать, что Москва и Пекин для координации своих действий создадут какую-нибудь межправительственную комиссию.

Не возьмут на себя эту роль и существующие структуры вроде ШОС или ЕАЭС, сопряженного с китайской инициативой «Пояса и пути». ШОС с каждым новым расширением все больше теряет в эффективности и превращается в разговорный клуб, а идея сопряжения изначально возникла скорее из дипломатическо-символических соображений, нежели из практических потребностей.

Таким образом, в Центральной Азии Россия и Китай активно сотрудничают как по вопросам безопасности и поддержки стабильности местных режимов, так и в экономике (хотя в этой сфере координация является куда менее тесной и институционализированной). Даже если какое-то соперничество в регионе между Пекином и Москвой и существует, оно купируется значимостью для обеих стран собственно российско-китайских двусторонних отношений, особенно на фоне открытого противостояния России «коллективному Западу» и все более конфронтационного характера американо-китайского взаимодействия.

Учитывая возрастающую зависимость России от Китая, а также увеличивающуюся зависимость центральноазиатских элит от финансовых доходов из КНР, Пекин с годами будет все меньше нуждаться в российской помощи и все больше действовать в регионе без оглядки на Москву. Однако на текущем этапе превращение России в младшего партнера Китая ведет не к противостоянию в Центральной Азии, а напротив — к большему сотрудничеству.

Пекин не оставляет попыток вписаться в систему отношений элит Центральной Азии, которая не могла быть выстроена без участия России. Но заменить Москву он сможет, только когда (или если) полностью перестроит эту систему под себя. А это долгий процесс.

Пока же Пекин полагается на российское влияние в Центральной Азии. Показательным был саммит в Сиане, который многие эксперты и СМИ приводили в качестве доказательства китайских амбиций в регионе. Все надписи, официальные документы, соглашения, договоры, меморандумы на саммите были на двух языках — китайском и русском (а не на языках стран «пятерки»).

Даже во время двусторонних встреч все президенты и высокопоставленные чиновники стран Центральной Азии вынуждены общаться с китайскими коллегами на русском языке.

Сами себе подбрюшье

Главная причина, по которой теории о российско-китайской борьбе или разделении труда в Центральной Азии не в состоянии комплексно объяснить реальность, — отказ странам региона в субъектности. Многие наблюдатели исходят из того, что все важные решения за эти страны принимают крупные и влиятельные соседи.

В реальности же центральноазиатские государства никогда не были так самостоятельны, как сегодня, а общества в этих странах — насколько требовательны к своему руководству (в том числе в вопросах внешней политики).

Когда то или иное событие внутри региона или в отношениях одной из стран Центральной Азии с другими государствами объясняется «рукой» Китая или России — это заметное упрощение реального положения дел. Зачастую центральноазиатские страны занимают даже самые прокитайские или пророссийские позиции, исходя исключительно из своих прагматичных интересов.

К примеру, считается, что страны Центральной Азии несколько раз выражали поддержку китайской дискриминационной политике в Синьцзяне, потому что на них надавил Китай. Однако в реальности авторитарные режимы региона не критикуют Пекин в том числе и для того, чтобы косвенно не легитимизировать практику стран Запада диктовать уже им самим, какую внутреннюю политику проводить.

Другой пример — базы Народной вооруженной милиции в Таджикистане. Они появились там не под давлением со стороны Пекина. В Душанбе понимают: сколь бы надежен ни был союз с Россией, нужно иметь несколько партнеров, и Китай — главный кандидат на роль второго важного союзника. Кстати, с Таджикистаном по вопросам безопасности так или иначе сотрудничают и Индия, и Иран, и даже некоторые члены НАТО.

Конечно, роль и место Пекина в регионе становятся все важнее. И это говорит не только о росте амбиций и мощи КНР, но и о том, что государства Центральной Азии успешно отходят от российской монополии на влияние. Странам Центральной Азии, зажатым в глубине Евразийского континента без выхода к морю, невыгодно, чтобы один влиятельный сосед вытеснял другого. Поэтому все они стремятся по максимуму диверсифицировать связи с внешним миром. И Россия с Китаем для них в этом смысле одинаково важны.

До сих пор все пять государств региона вполне справляются и с растущим Китаем, и с воинственной Россией, и с углубляющимся расколом между этими двумя соседями с одной стороны и Западом — с другой.

Эпоха глобализации подошла к концу? Банкиры и экономисты все более уверенно отвечают: да Выгоду сумеют извлечь те, кто не присоединится ни к одному из новых геополитических блоков

Эпоха глобализации подошла к концу? Банкиры и экономисты все более уверенно отвечают: да Выгоду сумеют извлечь те, кто не присоединится ни к одному из новых геополитических блоков

Latest news
Related news